18.04.2013 09:20
Культура

О музыке толстых: 85 лет назад Горький "наехал" на джаз

"В жизни всегда есть место подвигу", "Рожденный ползать — летать не может", "Человек — это звучит гордо!"… Максим Горький был просто генератором емких и метких выражений, которые тут же обретали крылатость. Но есть среди них фраза, на долгие годы ставшая приговором целому музыкальному направлению: "Джаз – музыка толстых".

Водка али революция?

Статью Горького "О музыке толстых" опубликовала 85 лет назад газета "Правда". Было обычное утро середины рабочей недели, на календаре значилось 18 апреля 1928 года. Люди спешили на работу, на ходу просматривали газеты, обменивались новостями. Никакого особого интереса статья Горького не вызывала. Куда с большим азартом народ обсуждал доклад товарища Бухарина "Алкоголизм и культурная революция", переданный по радио. Свои мысли Бухарин начал излагать в 7.10, поэтому, собираясь на работу, его послушали очень многие. Те же, кому это сделать не удалось, живо интересовались у коллег и знакомых: "Ну, так чья взяла, водка али революция?"

А между тем статья Горького оказалась судьбоносной – приговор живого классика, присланный из-за рубежа (статья писалась на Капри), подвел окончательную черту под "свободно-беспризорным" развитием советского джаза, которому на тот момент шел уже шестой годочек (днем рождения принято считать 1 октября 1922 года). По словам известного джазмена Алексея Козлова, для многих поколений советских исполнителей и любителей джаза имя Горького "было ненавистно за то проклятие, которое он наслал на весь джаз в 1928 году", ведь "опровергать его крылатую фразу нам всем пришлось в течение всей жизни".

"От Моцарта и Бетховена к джаз-банду негров"

Справедливости ради надо сказать, что в своей статье Горький обрушивается, прежде всего, на эстрадно-танцевальную музыку. По одной из версий, Алексея Максимовича замучили танцевальные фокстроты, которые на первом этаже виллы заводил на патефоне его сын. Однако праведный гнев Буревестника на долгие десятилетия стал воплощением официального советского представления именно о джазе: "Послушав эти вопли минуту, две, начинаешь невольно воображать, что это играет оркестр безумных, они сошли с ума на сексуальной почве, а дирижирует ими какой-то человек-жеребец, размахивая огромным фаллосом".

"Это — музыка для толстых, – утверждает далее Горький, имея в виду буржуев. – Под ее ритм во всех великолепных кабаках "культурных" стран толстые люди, цинически двигая бедрами, грязнят, симулируют акт оплодотворения мужчиной женщины. Издревле великие поэты всех народов, всех эпох вдохновенно тратили творческие силы свои на то, чтоб облагородить этот акт, украсить его достойно человека, чтоб не равнялся в этом человек с козлом, быком, боровом…".

"Эволюция", которую переживают "толстые", — это, по определению Горького, "эволюция от красоты менуэта и живой страстности вальса к цинизму фокстрота с судорогами чарльстона, от Моцарта и Бетховена к джаз-банду негров, которые, наверное, тайно смеются, видя, как белые их владыки эволюционируют к дикарям, от которых негры Америки ушли и уходят все дальше".

Дальнейшие критики джаза уже не утруждали себя литературными изысками, их определения были остры, как гвозди, забиваемые в крышку гроба, и убийственны, как выстрел. "От саксофона до ножа – один шаг", "Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь" – вот самые знаменитые перлы. Выходило, что любой ценитель джаза – потенциальный уголовник и предатель. Была литература и для эстетов, в ней утверждалось, что "Джаз – это музыка духовного порабощения" (заголовок статьи в журнале "Советское искусство" от 16 февраля 1952 г.).

Эпоха разгибания саксофонов

С началом "холодной войны" джаз запретили окончательно. В 1948 году вместе с оперой "Великая дружба" Вано Мурадели его обвинили в "формалистическом направлении, чуждом советскому народу" – и поставили на джазе крест. Американских артистов немилосердно критиковали за вульгарность и распространение буржуазных ценностей.

Под запрет попали даже некоторые музыкальные инструменты, связанные с западной музыкой, например, шестиструнная гитара и саксофоны. В историю советского джаза этот период вошел как "эпоха разгибания саксофонов".

"Аккордеон был запрещен как фашистский инструмент, а саксофон – как американский, — вспоминает Алексей Козлов. – И до середины 1970-х в Советском Союзе вообще не преподавали игру на саксофоне. Обучали только игре на кларнете. Поэтому те, кто любил саксофон и слушал джаз, приравнивались к "идеологическим шпионам" и диверсантам, подрывающим культуру".

Джазовая оттепель

Все изменилось с приходом хрущевской оттепели. Летом 1957 года в СССР прошел VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Впервые приподнятый "железный занавес" впустил в страну и "музыку толстых", спровоцировав бурное формирование нового поколения советских джазменов.

С тех пор в истории отечественного джаза были разные времена, не раз идеологический каток выравнивал его под определенную линию партии и правительства, но так, как в годы "холодной войны", не трамбовали уже никогда.

Иван Григорьев