26.05.2014 10:33
Культура

Как Минск научился понимать разные языки и когда вспомнит свой

Что собой представляет Минск с его культурой, традициями, жителями? Может, это аналог объединившего множество народов, говорящих на одном языке, но плохо закончившего легендарного Вавилона? Или город-табор, куда съезжаются все, кому не лень? А может, это образец того, как не надо обходиться с историей? И сколько в столице суверенной Беларуси белорусского? Обозреватель портала www.interfax.by выслушал различные мнения.

Преодоление Вавилона

Автор недавно вышедшей книги «Наш старый добрый Вавилон. Прогулка по городу в Минских историйках» Михаил Володин пытается поднять в обществе вопрос о создании образа Минска. Он считает, что город с более чем десятивековой историей после множества потрясений такового, по сути, не имеет. У Володина, к примеру, белорусская столица ассоциируется с Вавилоном.

— Когда была написана большая часть книги, я подумал, что речь в ней должна идти о Минске как о Вавилоне, — говорит автор. — Многие меня спрашивают: а с чего это вдруг? Вавилонское столпотворение, вавилонская блудница, ничего хорошего здесь нет. Вавилон – это наказание за гордыню, за то, что люди хотели вознестись к небесам и строили для этого башню. Господь не дал построить, разделил языки. Племена и народы разбежались от Вавилонской башни в разные стороны, они воевали друг с другом, не могли найти общий язык. И мне кажется, что мы все оказались в счастливом месте, которое благословенно мирным соседством людей разных культур, разных цивилизаций. Может, правильнее было бы назвать это преодолением Вавилона.

По мнению Михаила Володина, Минск — это город, который объединил людей, говорящих на разных языках, научил их понимать друг друга, не воспринимать чужое как враждебное и т.д.

— Но в названии «Вавилон» есть какой-то взрывпакет, динамит, — замечает писатель. — Для меня это очень сильный и притягательный образ. Уже давно нет половины евреев, которые населяли Минск, давно нет тех татар, которые жили обособленно, но, тем не менее, были шляхтой, писали, используя свой алфавит, но на белорусской мове. Многого давно нет, а хочется, чтобы временной кусок из пяти веков не прошел бесследно, чтобы мы не вернулись назад в моноэтническое, монокультурное состояние.

Автор книги о Минске считает, что опыт людям дается не зря.

— Если люди поворачивают назад – значит, была совершена ошибка. Мне кажется, что ошибки нет. Наш «Вавилон» отличается от мифологического – мы прошли свой путь, мы не должны не забывать о своей культуре. По крайней мере, в тех историйках, которые я собрал, есть и евреи, и татары, и русские, и поляки – тот мир, который уже исчез.

Население менялось волнообразно

Мнение о том, что Минск имеет все основания для сравнения с Вавилоном, разделяют и другие исследователи. Говорит знаток белорусской топонимики, краевед, блогер Вадим Зеленков:

— Революционная улица, где расположен Музей истории города Минска, когда-то называлась и, будем надеяться, будет называться Койдановской. Сейчас здесь все, что угодно, включая МЧС. А, допустим, 100 лет назад в домах, расположенных по соседству, жило множество известных в городе жителей еврейской национальности. Грушкин, Аксельрод, здесь располагалось электротехническое бюро инженера Левина, который занимался устройством электрического освещения и установкой домашних телефонов. Евреев здесь было немало: зажиточные обитали на Губернаторской, на Юрьевской, бедные жили на окраинах – например, на Комаровке.

По словам исследователя, евреи поселились в Минске в XIV веке. Они были приглашены литовскими князьями, которые видели в них способ восстановления разоренного татарами города. Через несколько столетий евреям были даны изрядные льготы, чтобы восстановить город, разрушенный после нападения казачьих войск Богдана Хмельницкого.

— Русские в городе начали появляться после того, как Минск вошел в состав Российской империи, — в конце XVIII века, — отмечает Вадим Зеленков. — Долгое время это были преимущественно чиновники. После событий 1860-х годов доля русских по известным причинам возросла, и на рубеже XIX и XX столетий евреи составляли примерно половину населения. Но и русских было немало. И тогда началось достаточно любопытное движение – то, что мы бы сейчас назвали русификацией. Что-то, конечно, происходило само собой, стихийно, что-то активно насаждалось сверху. Допустим, русские культурные общества, с одной стороны, занималось продвижением русского языка, а с другой – оказывали и идеологическое влияние.

После Октябрьской революции 1917 года, продолжает исследователь, события развивались еще более стремительно.

— Если посмотреть справочную книгу по Минску 1926 года, то там кого только нет! И русские, и евреи, и поляки, и какое-то латышское бюро белорусской Компартии. Про четыре государственных языка и четыре надписи на гербе вы все, конечно, знаете. (В 1926 году был принят новый герб БССР, в котором на красной ленте были помещены надписи «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» на белорусском, еврейском, русском и польском языках – ИФ.) Потом — Вторая мировая война, после которой доля евреев по понятным причинам уменьшилась, а доля русских возросла. Сейчас ситуация вообще любопытная и непонятная — в город съезжаются отовсюду.

Белорусского в столице раньше было мало

О том, что жизнь в столице существенно отличалась от того, что происходило вне города, свидетельствует и известный минский экскурсовод Тимох Акудович.

— Водя гостей Минска по городу, экскурсоводы рассказывают истории, к примеру, о татарах, о еврейских местечках, про то, где выступал Маяковский и т.п. А вот с белорусской культурой в городе значительно тяжелее. Белорус XIX века в Минске – это гость, крестьянин, который приехал на кирмаш, привез горшки на продажу. Город он не любит, но на кирмаш приехать можно, потому что это всегда что-то вроде карнавала. Можно не кланяться панам, можно попробовать обмануть еврея на рынке. Так что белорусская культура в Минске позапрошлого века – это именно кирмаш.

По словам эксперта, резкие изменения произошли только в 1920-1930-е годы, когда государственная идеология резко поменялась. Возникла Белорусская Советская Социалистическая Республика. Но белорусский язык, получивший государственный статус, имел в городе наименьше распространение по сравнению с другими – русским, еврейским и польским.

— Минск раньше часто сравнивали с птицей Феникс – он был разрушен, но затем возродился из пепла, — напоминает Тимох Акудович. — Сейчас очень популярна недавно появившаяся концепция «Минск – город солнца». Однако, как мне кажется, нам очень не хватало слогана «Минск как Вавилон», олицетворяющего смешение, совместное строительство.

После Второй мировой войны предыдущий «белорусский Вавилон» исчез, считает Акудович.

— Еврейская, татарская, польская культуры либо исчезли, либо сильно пострадали. А белорусская стала «элитарной» – появились «народные» поэты, писатели, которые встречались, писали свои произведения. Под ними – слой русскоязычной культуры, общественной жизни. А еще глубже – огромный пласт приехавших из деревни, которых позже начали называть колхозниками. Они старались подстроиться под русскую культуру. Получалось не всегда. Они стыдились этого. И при этом далеко не всегда пересекались с «высшим» пластом – белорусской официально признанной культурой. И только в последнее время началось некое слияние.

Грим для города

Михаил Володин считает, что образ города не имеет прямого отношения к истории.

— В одном из интервью, когда меня спросили о роде занятий, ответил: я – визажист, я делаю макияж. Я делаю страшилки страшнее, “веселки” веселее, я наношу свой грим на город, чтобы сделать его более «выпуклым». С появлением книжки «Наш старый добрый Вавилон» у города появился такой образ. Я не скрываю, что в моих историйках порой до 50% информации не соответствует действительности.

Нынешнее поколение пишет новую историю Минска?

У других людей, любящих и изучающих Минск, есть и свое видение города.

Историк, архивист Владимир Денисов:

— К сожалению, мы утратили Минск как традиционный город, где одновременно уживались различные культуры. Это случилось после 1917 года. В годы Первой мировой войны Минск превратился в настоящий Вавилон – здесь было много беженцев. Было, к примеру, литовское эмиграционное сообщество, центр которого находился в деревне Ратомка. А ликвидация традиционного уклада была связана с национализацией частной собственности, находившейся в руках жителей города. Это привело, в частности, к урбанистической катастрофе, которая начала разрушать городскую структуру. Кроме того, после Первой мировой войны и событий 1917-1920 годов большое количество людей выехало за пределы Беларуси.

Хорошо, что из прошлого к сегодняшнему дню удалось сохранить несколько исторических зданий в центре города. Но то, что происходит сейчас, серьезной реставрацией назвать нельзя. Фактически это коммерческое освоение территории.

Философ, методолог Владимир Мацкевич:

— Для меня с детства Минск был мифом. Мне, жившему в Гродно, казалось, что здесь находятся писатели, которые разговаривают на белорусском языке. Я тогда здесь не был, видел Минск только на открытках и лишь позже приехал и стал «понаехавшим тут». Для меня Минск — город-табор. При Советском Союзе он был чемпионом по урбанизации. Обезлюдивший в результате Второй мировой войны, он сегодня превратился в 2-миллионый город. Он населен «понаехвашими», часто носителями совсем иной культуры. Они приехали возрождать город, создавать индустрию.

Минск – это, наверное, еще и самый современный город. Как мне кажется, по концентрации интеллигенции, интеллектуалов он входит в число самых интеллектуальных городов. Другое дело, что это количество пока не перешло в качество.

Сейчас в Минске создается современная белорусская нация. Мы – создатели того, что наши потомки будут считать традицией. Мы недовольны тем, как разрушается Минск, как он перестраивается. Следующим поколениям достанется мифологическая, поэтизированная история, которую мы сейчас создаем. А мы становимся героями новых «минских историек».

Продолжение следует

Концепция образа Минска, предложенная Михаилом Володиным, по сути, является продолжением недавней эпопеи по созданию бренда белорусской столицы.

Напомним: пару лет назад Лондонский Институт государственных идеологий (INSTID) выиграл конкурс Мингорисполкома на разработку бренда Минска. Ему было поручено до конца 2012 года разработать для начала логотип и фирменный стиль города.

Компания INSTID представила логотип — вызвавшую негативную общественную реакцию «микросхему», а также слоган Think Minsk как основу для построения бренда. На волне бурных обсуждений возникла группа по разработке альтернативных решений под названием «Сборная Минска по брендингу». Позже состоялись презентации лучших концепций — было получено около 50 работ. Но на этом дело застопорилось.

Появление книги «Наш старый добрый Вавилон. Прогулка по городу в Минских историйках» и предложение Михаила Володина задуматься над образом белорусской столицы вполне может поднять вторую волну обсуждений.

Александр Нестеров

Фото автора и из открытых источников