Владимир Роговцов: "Профессия актера – это сладостное мучение"

3 апреля заслуженному артисту Беларуси Владимиру Роговцову исполняется 75 лет. В Купаловском театре он начал служить в студенческие годы – и создал с тех пор плеяду ярких, живых образов. Большинство из них объединяет, как отмечают критики, "одержимость идеей добра". Много лет голос Владимира Роговцова звучит на Белорусском радио… О том, как его, мальчишку из провинции, неудержимо потянуло на сцену, о своих любимых актерских работах и отношении к трансформации театра в наши дни артист рассказал обозревателю портала www.interfax.by.

Курочкин ("Ноябрь. Андерсен")

– Владимир Митрофанович, с чего начинался Ваш путь на сцену? Помните тот момент, когда впервые получили удовольствие от перевоплощения? Какие люди и обстоятельства повлияли на Ваш выбор профессии? Родные поддержали Вас в решении стать артистом?

– Я родился в небольшом городке Белыничи на Могилевщине в простой семье. Однажды, в классе седьмом, пришел в школу после болезни и увидел загримированных одноклассников в актовом зале – они играли "Лошадиную фамилию" Чехова. И так мне захотелось оказаться среди них на сцене! Спустя несколько дней, преодолев смущение, подошел к руководителю драмкружка Лидии Андреевне Бекетовой и попросил принять меня. Потом при Доме культуры появилась агитбригада, меня туда пригласили.

Важную роль в моей жизни сыграла учительница русского языка и литературы Долина Самарьевна Масина. Потрясающий педагог. Она была родом из России, окончила МГУ. Любила классическую музыку, балет, студенткой стояла ночами в очередях в билетные кассы Большого театра и МХАТа. Свою любовь к искусству Долина Самарьевна щедро прививала нам, школьникам провинциального городка. В конце учебного года она вручала мне, единственному из класса, персональный список книг "на лето". До сих пор помню, с каким упоением я читал первую книгу из списка – "Жан-Кристоф" Ромена Роллана.

К концу школы я твердо знал, что хочу быть артистом. Видимо, маму смущал мой выбор, поэтому она отправилась за советом к классному руководителю. После долгого разговора с ним мама не стала мешать. Только попросила сходить к старцу, сохранившему иконы из разрушенного Белыничского храма. Годы спустя я понял, что мама хотела благословения для меня…

Бонза Ван ("Что тот солдат, что этот")

– Как Вы начинали осваиваться в профессии?

– В 1960 году конкурс на актерский факультет в Театрально-художественном институте (сейчас – Белорусская государственная академия искусств. – Прим. ред.) был безумный – в артисты хотели все. Я поступил на курс Александра Ивановича Бутакова. Будучи студентом, начал играть в Театре имени Янки Купалы, причем не только в массовке. Первую роль получил в спектакле "Палата", партнерами были народный артист СССР Леонид Рохленко и народная артистка БССР Зинаида Броварская. Разовые спектакли на сцене Купаловского ставил московский режиссер Борис Эрин. Я очень признателен ему за то, что поверил в меня, давал роли и, когда стал главным режиссером, принял меня в труппу театра. В его "Чудаке" по пьесе Назыма Хикмета я играл вместе с потрясающим актером Виктором Тарасовым. Это была хорошая школа.

Маркевич ("Гроссмейстерский балл")

На Белорусском радио я впервые зазвучал в 1963 году. Во времена моего детства и юности телевидения не было, мое поколение слушало радио. Популярная передача "Театр у микрофона", в которой литературную классику часто исполняли купаловцы, мне очень нравилась и развивала воображение. Однажды к нам на экзамен по сценической речи пришла режиссер радио Ирина Борисовна, жена нашего преподавателя – выдающегося диктора Ильи Кургана. Она пригласила меня почитать какие-то стихи. Боже мой, как было страшно! Потом на радио ставили "Письма Саши Бунина" Владимира Краковского. Я несколько недель подряд запирался в институтской аудитории и часами репетировал. Когда пришло время записи этой радиопостановки, оказалось, что практически все произведение я знаю наизусть.

Фридрих Дицман ("Берег")

– В Купаловском театре Вы старожил. Расскажите, как менялся театр на Ваших глазах. Какие трансформации, на Ваш взгляд, пошли ему на пользу, какие Вы, быть может, восприняли с огорчением? Как менялись Вы вместе с театром?

– Другим стал не только Купаловский театр – изменился театр на просторах СНГ, изменился зритель. Мое поколение тянулось к психологическим спектаклям. Война недавно закончилась, и комедий было не так много. А нынешний зритель предпочитает больше смеяться, меньше думать. Может, это и правильно – надо радоваться жизни. Это мы ждали светлого завтра, а они живут сегодняшним днем. У современных зрителей клиповое мышление, они иначе воспринимают мир, мыслят ассоциативно, поэтому ритм спектаклей ускорился. Длинная психология, которая в театре существовала прежде, молодежи 21-го века непонятна и не нужна.

Король Игнаций ("Ивонна, принцесса Бургундская")

В Купаловском театре тоже стало меньше постановок с психологической канвой. Валерий Раевский, который на протяжении 35 лет был главным режиссером и художественным руководителем, ставил психологические спектакли. Действие в них разворачивалось замедленно. В 2009 году наш театр возглавил Николай Пинигин – очень яркий, острый, характерный режиссер. Я не привык к сочетанию комедии, гротеска и психологии, поэтому мне одновременно было и трудно, и интересно.

А сам я, как человек, совершенно не изменился. Никакой солидности, важности прожитые годы мне не добавили. Я – инфантильный старик. (Улыбается.) Разве что устаю быстрее, чем в молодости. И научился справляться со своей вспыльчивостью. Раньше я заводился с пол-оборота, легко мог ранить человека острым словом. Потом переживал, корил себя.

С коллегой и земляком Геннадием Овсянниковым

– Какими своими театральными ролями Вы особенно дорожите?

– В одной театральной энциклопедии обо мне написали: "играет персонажей, одержимых идеей добра". Откровенных негодяев в моей театральной копилке немного.

Самсон Силыч ("Свои люди – сочтемся")

Одна из самых памятных для меня ролей – Франциск Скорина в спектакле "Написанное остается". Отрывок пьесы Алеся Петрашкевича в 70-х годах я прочел в литературной газете – мне несказанно понравилось. Впервые задумался о том, что белорусы – отдельная древняя нация с богатой историей и культурой. О русском первопечатнике Иване Федорове мое поколение знало, а имя Франциска Скорины, который напечатал Библию на белорусском языке на 50 лет раньше, было не на слуху. Над ролью работал с одержимостью. После спектакля зрители приходили в гримерку и спрашивали, где можно почитать о Скорине. Драматург и мы, купаловцы, разбудили у белорусов самосознание, интерес к своей культуре – это дорогого стоит.

Франциск Скорина ("Написанное остается")

В первом спектакле Валерия Раевского "Что тот солдат, что этот" я играл бонзу Вана. Воодушевленный Раевский вернулся с практики в Театре на Таганке. Он наполнил спектакль пластикой и движением – это был прорыв, Купаловский театр тогда прогремел.

Играть в спектакле "И смолкли птицы" с несравненной Лилией Давидович было счастьем. Такое наслаждение – ты посылаешь партнерше нервный импульс, в ответ получаешь еще больше и заводишься… Незабываемый обмен энергетикой! Я был задействован всего в трех сценах, но все равно на моего героя обратили внимание и зрители, и критики. Автор пьесы Иван Шамякин тоже отметил моего Романа.

Роман ("И смолкли птицы")

В "Ивонне, принцессе Бургундской" – это блестящая постановка Александра Гарцуева – у меня роль могущественного короля Игнация. Он хочет убить бедную девушку, в которую влюблен его сын. Я долго мучился, боялся, ведь это грешно – играть желание убить другого человека. Даже советовался с верующими людьми... Режиссерскую трактовку и актерскую игру высоко оценили на родине драматурга Витольда Гомбровича в Польше.

С 2009 года играю однолюба Родиона Николаевича в "Старомодной комедии". Это последний спектакль Валерия Раевского. На моей театральной программке он написал: "Я поражен обилием красок и простотой". Меня согревают эти слова.

С Аллой Ельяшевич в спектакле "Старомодная комедия"

Молодой режиссер Елена Ганум в 2018-м поставила спектакль "Земля Эльзы" о влюбленных стариках. У меня роль, как я шучу, Ромео на пенсии – 72-летнего городского учителя Василия Игнатовича, который купил дом в деревне и, вместо того чтобы выращивать картошку и помидоры, засеял газон, хочет посадить розы – и влюбился в Эльзу.

Приятно, что меня приглашают играть в постановках других столичных театров: Новом, Театре белорусской драматургии.

Он ("Виват, император!")

– Какие отношения у Вас сложились с кино?

– В годы моей молодости и зрелости на "Беларусьфильме" в главных ролях снимали московских актеров, а нам, белорусам, давали какие-то кусочки. Тем не менее я снялся в фильмах "Помни имя свое" ("Мосфильм" – Польша), "Парашюты на деревьях", "Десятая доля пути"  (оба – "Беларусьфильм").

Кадр из фильма "Парашюты на деревьях" (1973)

Когда звонили с киностудий с предложением о работе, я всегда спрашивал: "Скажите, это функция или судьба?" На том конце провода недоуменно молчали, потом звонки прекратились. Зато я участвовал во многих телевизионных спектаклях, первым из них был "Люди на болоте", мне досталась роль Степана Глушака. Также играл в "Тревожном счастье", "Крыле тишины", телевизионных моноспектаклях "Глазами клоуна", "Граф Нулин" и других. В прошлом году после долгого перерыва сыграл маленькую роль в "Мухтаре".

– Ваш голос часто звучит на Белорусском радио. Где вам уютнее – на сцене или за кадром?

– Я люблю радио, оно очень выручало меня в те времена, когда в театре случались простои. Режиссеры на Белорусском радио относились ко мне доброжелательно, поддерживали мои инициативы.

В годы перестройки в литературном журнале я познакомился с Евангелием от Луки. История Иисуса Христа меня потрясла. За какие-то бешеные деньги купил Библию… Я ведь воспитывался атеистом, был комсоргом школы. Когда учился в классе 9-м или 10-м, моя тетя уговорила стать крестным отцом ее новорожденного сына. Я поначалу отказывался, но в конце концов согласился – совершил коммунистический грех. (Улыбается.) Когда прочел "Мастера и Маргариту" Булгакова, загорелся идеей поставить на радио историю Иешуа. Режиссировала спектакль Валентина Керножицкая. Я был ведущим, Саша Владомирский играл Иешуа, роль Понтия Пилата исполнял Валерий Филатов.

Со Стефанией Станютой мы записали отрывок из повести Рэя Брэдбери "Вино из одуванчиков". Это тоже была моя идея. Я был режиссером и актером – играл молодого человека, который увидел в газете фотографию прелестной девушки и влюбился. А потом оказалось, что девушка уже давно превратилась в старуху.

Много лет читаю мировую и белорусскую классику на радиоканале "Культура" в рубрике "Бестселлер". "Старик и море" Хемингуэя, "Триумфальная арка" Ремарка, которая звучит двадцать с половиной часов, для меня как маленькие моноспектакли. Однажды с удивлением узнал, что эти диски выложены в Интернете. Я предложил записать "Пятую ракету" В.Быкова, "Крейцерову сонату" Л.Толстого, "Старосветских помещиков" и "Сорочинскую ярмарку" Гоголя – мне не отказали.

– Что важного о себе Вы узнали благодаря своей профессии? За что Вы ей признательны, за что, быть может, обижаетесь на нее?

– Играя на сцене, обмениваясь с партнерами и зрительным залом энергией, я получаю удивительный адреналин и удовольствие. Не перестаю удивляться тому, как в какой-то момент люди в партере, бельэтаже и на балконе вдруг превращаются в единое трехъярусное существо. Оно молчит, или плачет, или хохочет – и ты к этому причастен… Я ведущий мастер сцены, в театре играю сто лет (улыбается), но все равно волнуюсь перед каждым спектаклем. После шести вечера сердце начинает учащенно биться, холодею при мысли, что могу опоздать к своему выходу... Творческое волнение обязательно должно быть. Если выйдешь на сцену с холодным носом, зритель ничего не почувствует.

Минусов у актерской профессии немало. Она очень зависимая. Всякий раз переживаешь: дадут роль или нет, дадут ту роль, которую ты хочешь, или ту, которая тебе неинтересна. А сколько терзаний, бессонных ночей, если что-то не получается!.. В последние годы востребованы "податливые" актеры – из которых режиссер может лепить то, что пожелает. Шаг влево или вправо для актера чреват. А меня учили быть режиссером своей роли. Приходится перестраиваться.

Сванте Стуре ("Эрих VIX")

Простои в театре неминуемы. Вынужденные паузы переживал мучительно, был период, когда хотел уйти из театра. Подумывал податься в режиссеры, но не сложилось. Считаю, что в театре я не до конца реализовался. Какие-то роли от меня уплыли, в том числе и потому, что не всегда умею дружить с режиссерами. Но благодаря многолетней работе на радио, преподавательской деятельности я всегда был при деле, чувствовал себя нужным.

Одним словом, профессия актера – это сладостное мучение.

– Много лет Вы преподаете в Белорусском государственном университете культуры и искусств. Насколько органично Вы ощущаете себя в роли преподавателя?

– Для меня самое приятное в работе педагога – наблюдать, как студент из гадкого утенка превращается в прекрасного лебедя. Стараюсь не навредить своим подопечным, а "разбудить" их. И не устаю повторять: талант – это труд. Радуюсь победам своих студентов на престижных конкурсах в Москве, радуюсь, когда их принимают в профессиональные театры.

Со студентами БГУКИ

– Чем Вы наполняете свою жизнь вне работы?

– Я люблю классическую музыку, у меня дома много дисков. В тяжелые моменты слушаю Первый концерт для фортепиано с оркестром Грига. Не раз на собственном опыте убеждался, что музыка Баха исцеляет, наполняет жаждой жизни. Не так давно открыл для себя балеты Эйфмана. "Красная Жизель", "Анна Каренина", "Роден"... Высочайшая хореография!

В Интернете смотрю новые спектакли. От литовских шедевров "Чайка", "Отелло", которые привозили в Минск, был в восторге. А вообще быть зрителем в театре для меня тяжело. Посмотришь плохой спектакль – и так нехорошо на душе становится…

Недавно с любопытством прослушал лекции авантюрного режиссера Константина Богомолова. Он в МХТ имени Чехова ставит классические произведения, намешивая в них современную грязь. Спектакли "разрушителя методологии Станиславского" имеют большой успех. К сожалению...

– Жена, дочери гордятся тем, что Вы – известный артист? Ходят на спектакли с Вашим участием?

– Гордятся. Но и критикуют меня, особенно жена. (Улыбается.) Старшая – дочь жены от первого брака – живет в Москве. Я очень хотел, чтобы девочка ощущала себя родной. Поэтому по прошествии многих лет ее слова: "Настоящий отец – тот, кто воспитал" были для меня высшей похвалой. Младшая живет в Вильнюсе. Она была на недавней премьере "Земли Эльзы" – и так точно разобрала спектакль! Признаюсь, я был поражен...

С Зинаидой Зубковой в спектакле "Земля Эльзы"

Беседовала Ирина Барейко

Фото из архивов Владимира Роговцова, Максима Коростелева, Купаловского театра

Портал www.interfax.by поздравляет Владимира Роговцова с днем рождения. Желаем насыщенной творческой жизни, новых ярких ролей и осуществления всего задуманного!